Отряд №28. Иван Ярош - Евгений Иоников

и подпольных групп до момента занятия их территории немецкими войсками. В архивных документах и воспоминаниях очевидцев можно найти немало подтверждений сказанному. О том, как это происходило в Борисовском районе рассказал довоенный председатель Борисовского райисполкома Константин Иванович Акулич.

Борисов, как известно, разделяется Березиной на две части. Его правобережная, промышленная часть до недавнего времени называлась Ново-Борисовом, историческую часть города, расположенную на левом, восточном берегу реки, именовали просто Борисовом. Районное партийное и советское руководство располагалось в старой части города.

Борисов оказался в полосе наступления 18-й танковой дивизии немцев (2-я танковая группа Гудериана). Защищать город по сути было некому. Основу Борисовского гарнизона составляли курсанты танкового училища под командованием корпусного комиссара Сусайкова (1400 человек) и сводная группа отступающих от Минска частей 13-й армии («сбор „сброда“ из паникеров тыла», по выражению Сусайкова14), которую сумел создать случайно оказавшийся в городе полковник Александр Лизюков. 1-я Московская пролетарская дивизия Крейзера подойдет к Борисову только 30 июня, а в бой вступит лишь после сдачи города 2 июля.

Как это видно из донесения начальника Борисовского гарнизона командованию фронта от 29 июня, этими незначительными силами Сусайков попытался удержать переправы через Березину (совхоз Веселово и д. Черневка), прикрывая основными своими силами Борисов от южной окраины города в направлении деревень Дымки, Баранцы и Большие Ухолоды15.

30 июня немцы дали защитникам города временную фору, их наступление было приостановлено. Как доносила разведка, танки застряли без горючего в районе Логойска, в направлении Борисова (Рудня, Мишкевичи Смолевичского района) были выставлены лишь небольшие заставы16.

А уже 2 июля Сусайков сообщал в штаб 13-й армии, что на протяжении дня 1 и 2 июля 1941 г. противник овладел переправами через Березину в Борисове и теснит его части в восточном направлении. К этому времени Сусайков попытался создать новый оборонительный рубеж от санатория в Дудинке через Пчельники, Прудзище, Немоницу и Стайки на все те же Большие Ухолоды, создав тем самым, вокруг Борисова полукольцо. 2 июля, прикрываясь небольшими отрядами, он отводил свои части на эти позиции. Прибывшая мотострелковая дивизия, несмотря на неоднократные его требования, в эти два дня (1 и 2 июля) участии в боях не принимала17 – только после сдачи города Крейзер несколько раз пытался контратаковать захваченный на левобережье немецкий плацдарм.

В сложившейся ситуации эвакуация города приобретала весьма непростой характер. Как свидетельствовал Константин Акулич, уже в первой половине дня 1-го июля 1941 года они с первым секретарем Борисовского райкома партии Ярошем Иваном Афанасьевичем из окна его кабинета, расположенного на втором этаже здания райкома, увидели, немецких мотоциклистов, входивших в город, что называется, «на плечах» отступающих красноармейцев. Отметим, что райком располагался в Старом городе, то есть, судя по географическим признакам, Ново-Борисов к этому времени был уже занят противником.

Схема обороны Борисова и отступления группы Яроша

Все присутствовавшие (несколько членов райкома и работники райисполкома), бросив имущество, на газогенераторной полуторке сумели переулками вырваться из города и через Демидовку, Житьково, Кострицу достичь Зачистья. Только оказавшись в нескольких километрах от Борисова, они осознали, что едва не попали в плен к врагу. Константин Акулич не скрывает пережитого ими страха: всю дорогу до Зачистья они проделали, не останавливаясь, потому что им казалось, что немцы вот-вот их догонят. Но погони не было. В Зачистье они остановились возле сельсовета, откуда сумели связаться по телефону с деревнями северной части Борисовского района. Как выяснилось, немцев там не было, поэтому группа Ивана Яроша и Константина Акулича заночевала в Зачистье: кто в сельсовете, а кто в кузове полуторки.

Следующие два дня, 2-го и 3-го июля, прошли в тревожном ожидании. Поскольку немцев в округе все еще не было, а Красная Армия была представлена лишь отступавшими в беспорядке разрозненными подразделениями, они, вероятно, оказались в несколько двусмысленном положении: не имея никаких распоряжений от вышестоящих партийных органов, опасались покидать свой район (то есть, нарушить Директиву №1), и, в то же время, боялись попасть в руки к врагу – идущие через Зачистье красноармейцы и беженцы утверждали, что немцы заняли Крупки (это уже много восточнее Борисова).

Третьего июля они приняли решение. В этот день Акулич с Ярошем послали свой автомобиль в Бродовку (деревня в десяти километрах на запад от Зачистья) за семьями, которые находились там под покровительством председателя местного сельсовета. Спустя некоторое время после того, как водитель доставил в Зачистье их жен и детей, на дороге со стороны Лошницы появились немецкие мотоциклисты. Это вынудило их в спешном порядке покинуть Зачистье. На единственном их автомобиле беглецы выехали сторону деревни Белое и далее на Холопеничи. Заночевали на окраине этого райцентра в большом колхозном саду. Там же, с висевшего на столбе репродуктора услышали речь Сталина, которая начиналась словами: «Братья и сестры…»

4-го июля, к обеду, они прибыли в Черею, но к этому времени, по воспоминаниям Акулича, на окраине городка уже шел бой. В спешном порядке они выехали к Витебску, куда и прибыли к вечеру. После бомбежки город горел. В нем шла массовая эвакуация жителей, войск, имущества госучреждений в сторону Смоленска. В обкоме дежурный милиционер им сообщил, что партийное руководство уже эвакуировано в Лиозно и добавил, что все ответственные работники, прибывавшие в Витебск, должны двигаться туда. Поздно ночью они прибыли в Лиозно, разыскали правительство и ЦК партии. В ЦК им сообщили, что в скором времени здесь, в Лиозно, состоится совещание скопившихся в поселке партийных и советских работников. Совещание планировали начать сразу после прибытия из Смоленска секретаря ЦК КП (б) б Пономаренко П. К., которого ждали.

Константин Акулич

6-го июля, утром, совещание состоялось. С речью выступил Пантелеймон Пономаренко. Он сообщил, что присутствующие на встрече коммунисты будут направлены в тыл врага для подпольной диверсионной работы. Пробыть там, по словам секретаря ЦК, придется недолго – от силы 5—6 месяцев, после чего Красная армия освободит захваченные немцами территории18.

Лиозно – Козлы – Клен

Сразу же после совещания началось формирование диверсионно-партизанских групп. Всего в эти дни их было подготовлено 2919, группа Ивана Афанасьевича Яроша получила 28-й порядковый номер. Как и другие, она была создана 6 июля, а 8 числа ушла за линию фронта.

Поспешность в создании этих групп, как нам представляется, была обусловлена следующей причинно-следственной связью. Сосредоточение в Лиозно партийного и советского актива районного уровня свидетельствовало о больших проблемах с выполнением Директив №1 и №2. Как это было показано на примере Борисовского района, отступление райкомов и райисполкомов на восток во многих случаях носило характер бегства, о создании на покидаемых территориях партизанских отрядов и подпольных групп не шло даже речи. Это не могло не вызвать гнева белорусского партийного руководства – Пантелеймон Пономаренко и другие члены белорусского ЦК и Правительства вполне отдавали себе отчет, что в Москве за провал в этом деле будут спрашивать с них, а не с Ивана Яроша и Константина Акулича.

Наиболее простым решением было развернуть вышедших из оккупированных районов партийных и советских руководителей и направить их для выполнения изложенных в Директивах задач обратно в немецкий тыл.

Естественно, уровень подготовки спешно создаваемых в Лиозно групп не мог быть удовлетворительным. Так, например, группа Яроша была сформирована в исключительно из гражданских лиц. Помимо самого Яроша в нее вошло еще несколько партийных и советских функционеров довоенного Борисова: уже упомянутый нами председатель райисполкома Константин Иванович Акулич, председатель горисполкома Иосиф Максимович Кудинович, прокурор Борисовского района Антон Герасимович Ходаркевич, директор дома отдыха Блонь Соломон Абрамович Ласкин, а также несколько комсомольцев из Витебской области, в основном – работников трамвайного депо Витебска и уроженцев Лиозненсого района20. Всего на момент организации в группу входило 18 человек. Упоминаемые в книге Памяти Крупского района 1-й секретарь Холопеничского РК КП (б) (в будущем) И. Т. Ламинский и секретарь Холопеничского райкома комсомола Екатерина Трипутень21 в списке группы Яроша не значатся, они присоединятся к ней